Шрифтовое пространство двадцатого века

Что общего у этих весёлых картинок? Или, наоборот — грустных? Такими уродливо-комичными — казались в XIX веке и шрифты без серифов-засечек. Их так и назвали — «гротески». И роль у них была соответствующая, маргинально-клоунская: акцентировать отдельные строки на фоне антиквенной акциденции. Зато в ХХ столетии кто был ничем, тот стал всем. И гротески стали самой громкой и самой главной песней века.

Решительно отрекшиеся от всего «лишнего», обнажившиеся до голой конструкции шрифты оказались в первую очередь востребованы дизайнерской эпохой.

Отточенных, простых и ясных гротесков эта эпоха породила множество, один лучше другого. Каждый дизайнер может выбрать подходящий.

Футура — абсолютная геометрия графем. Круг, квадрат, треугольник. Предельный минимализм формы, бесконечный максимализм функции. Минимум индивидуальности, максимум объективности, универсальности. Зримое воплощение идеалов индустриальной цивилизации, которая строила визуальную культуру наподобие инженерно-технических конструкций, «по науке».

Гельветика (по-нашему, Прагматика), самый дизайнерский шрифта середины и второй половины ХХ века.

Универс, дизайнерский космос, самый вариабельный шрифт модернистской типографики.

Авангард, самый лигатурный, знакообразующий и комбинаторный…

Знатоки шрифта будут говорить о различиях между ними. По форме очка, контрастности штрихов, открытости и ширине знаков они различают гротески «геометрические», «гуманистические», «старые», «новые»… А также более редкие породы гротесков — «моноширинные», «трафаретные», «ленточные антиквы», «антиквы-гротески»… Они тонко прослеживают смену шрифтовых тенденций по каждому десятилетию ХХ века. На то они и знатоки. Нам же важно увидеть не разновидности, а, так сказать, единовидности. Не деревья, а лес. Не культурно-исторические различия, а типологическое родство, обусловленное эстетикой целесообразности, визуально-коммуникативной парадигмой и пафосом модернизма, охватывающему собой почти весь ХХ век.

Случайность или нет, только названия модернистских шрифтов — одновременно и яркое выражение главных ценностей века. Вслушайтесь в слова этого «Интернационала», гудящие долгим эхом в гротесковом лесу: «Авангард», «Футура», «Прагматика», «Универс»…

Типографическое пространство начинается с буквы. И литеры модернистских шрифтов становятся гораздо более компактны по очку и внутрибуквенному просвету, чем шрифты классической эры. Их архитектоника оказывается собранной, как знак, сжатой, как пружина — новой эстетике нужна энергичность.

В идеале у всех гротесков ХХ века — крупное очко строчных. Хотя в ранних гротесках типа Футура или Кабель соотношение между ростом прописных и строчных еще близко к классическому, зато в период развитого модернизма — у Гельветики, Универса — разница по высоте между прописными и строчными становится предельно маленькой. Рациональная эстетика стремится к экономности. Модернистская типографика — тесная типографика. И даже классические антиквы, перепроектированные в ХХ веке, тоже подверглись прежде всего укрупнению очка строчных букв.

Общими для них будут и конструктивность, математическая точность, унификация и простота внутрибуквенного пространства. Если классика пишет как дышит, то модернистские шрифты основываются на строгой инструментально-технической логике, на начертательной геометрии циркуля и линейки. Правда, шрифт — дело тонкое. И если Футура или Кабель демонстративно схематичны, вызывающе упрощены: «декларация принципов». То в Гельветике или Универсе линии приобретают более сложную кривизну, более лекальную геометрию. Но все равно везде проглядывает та же элементарная основа: круг, квадрат, треугольник.

Пространство модернизма выступает на историческую арену как пространство контрастов. Внутри одного начертания контраст редко можно встретить. Зато контраст между разными начертаниями одного шрифта — почти обязательная черта гротесковых гарнитур.

Диапазон таких начертаний становится все шире, вариабельность в рамках одной шрифтовой гарнитуры увеличивается от сверхтонких до сверхжирных. При проектировании Универса не хватило слов для обозначения разных начертаний, и его автор, Адриан Фрутигер, перешёл на цифры.

Для того чтобы прикоснуться к этому ритму, студенты набирают свое любимое слово контрастными начертаниями гротесковых шрифтов. Это задание — последнее в весеннем семестре. Скоро каникулы!